Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

fit flos fenum

(no subject)

У Петра Достопочтенного (De mir. I. 14) дьявол говорит монаху: бросай свой монастырь, приходи в мое аббатство Cripta Ferrata, будешь у меня во всякой чести. Даже если это намек на Гроттаферрату, как говорят комментаторы, все равно это образец характерного дьявольского остроумия.
fit flos fenum

(no subject)

Чудовищем одним знай бременить ты сцену,
Чтоб новый не спешил урод тому на смену:
Коли Годзилла мне сюжетом суждена,
В развалинах пускай копышется одна.
Но коль Гидору ты ведешь ей вслед и Мотру,
Уж благосклонного от нас не жди просмотру.
(А.П. Сумароков, "Когда чудовищей желал бы ты собор...")
fit flos fenum

(no subject)

Caes. Heist. VI. 2. Один синьор, сосед цистерцианской обители, неизменно выказывал ей враждебность и притеснял ее, как мог. Однажды он похитил большую часть монастырского скота. Монахи принялись совещаться, кому идти в замок упрашивать господина; аббат отказался, другие тоже; решили отправить одного монаха, простодушного старика. Его призывают в совет, рассказывают, что надобно; он соглашается пойти, а перед уходом спрашивает: "Если будут отдавать только часть, принимать или нет?" Аббат ему: "Прими все, что будут давать, во имя Господне; лучше что-то, чем ничего". Он идет в замок, возвещает причину своего прихода; господин, потешаясь над ним, велит обождать решения до конца трапезы и сажает его за стол отобедать. Подают мясо; монах ест; господин смотрит. По окончании трапезы господин спрашивает: скажи, у вас в обители едят мясо? - Нет, никогда. - А когда вы из нее выходите? - Тоже. - Так чего ж ты ел? - Аббат, посылая меня, - говорит монах, - велел брать все, что отдадут из нашего скота, и ни от чего не отказываться; а как я уразумел, что это мясо - от нашей скотины и что мне тут не дадут ничего, кроме того, что можно унести на зубах, то я и ел из послушания и чтоб не уйти пусту. - Слыша это, господин говорит: обожди, я посоветуюсь с женой. Идет к ней, пересказывает все случившееся и прибавляет: "Боюсь, близко мне отмщение Божие, коли мужа такого простодушия и такой праведности я выпровожу с отказом". Жена с ним соглашается. Господин идет к монаху и говорит: "Ради твоей добродетели я верну вашему монастырю весь отнятый доныне скот, все былые убытки возмещу и наперед вас не потревожу". Старик, всячески его благодаря, отбыл в радости домой и принес аббату и братии нежданную весть. С той поры они жили в мире.
елдыбабай

(no subject)

Как мы уезжали из Труа.
Сначала мы уронили картину. То есть нет, мы сидели в комнате и ели черешню (граждане, какая же у них там черешня! это же... впрочем, оставим это), а в коридоре упала картина, совершенно сама. Удивительно, как такое камерное, в общем, произведение, далекое от воспевания пущенных очередей и задутых домн, может произвести столько шуму. Мы пошли его вешать, и тут я сполна оценил известный анекдот про "Черный квадрат", провисевший неделю вверх ногами. Картина абстрактная, там дело примерно в том, что три белые пуговицы заблудились в пустыне Кара-Кумы, дорогу спросить не у кого, а тут еще самум, ну, в общем, щемящее полотно. Но понять, где у пустыни и пуговиц верх, а где низ, совершенно невозможно. Обратная сторона, которая у такой живописи обычно информативнее, тоже дела не прояснила. Короче, повесили, руководствуясь своими эстетическими склонностями. Потом она опять упала, но это неважно. Кроме того, мы в Труа купили чемодан на колесиках. Хотели розовенький, но в итоге купили красный, и я колыхался с ним по брусчатке города Труа, среди памятников готической архитектуры и ренессансных особняков. При отъезде возник вопрос, куда старый девать. Ребром стал, можно сказать. В урну не выбросишь, а мусорных баков кругом не наблюдается. Собор в окно виден, а мусорные баки - нет.
- Давай, - говорю, - им картину подопрем. Напишем хозяину, дескать, от сердца оторвали чемодан, шампанское увезли в авоськах, лишь бы его имущество было в целости. Вот, мол, мы какие.
Жена не одобрила. Ей не казалось, что доверчивость нашего хозяина так далеко простирается.
Тогда мне захотелось вывезти чемодан за город и оставить в хлебном поле Он бы там, под ясным солнцем, среди зерновых, прекрасно смотрелся. Примерно как чучело в фильме "Джиперс Криперс 2". Но тут я представил, как испуганные фермеры приближаются к нему, украдкой и с выставленными вилами, потом его отправляют в органы, с него снимают отпечатки, нас останавливают на границе, я вынужден рассказывать, что помог какой-то женщине после авианалета... В итоге мы проехались по городу, нашли на окраине бак для стекла и рядом приткнули наш чемодан. Я чувствовал, что он ко мне испытывает, после стольких лет оставленный в чужой стране, да еще и у неправильного бака, и потому прощание наше вышло скомканным. Неудобно, конечно.
fit flos fenum

(no subject)

есть, верно, люди, что одними
цветами путь покрыли свой,
и добродетели за ними
блестящей шествуют чредой.

а тут - что те дела, что эти,
как ни верти ты их в уме,
а все не сделаешь в мечети
и не запишешь в резюме.
fit flos fenum

Непроходимых мук собор

Вот такое заведение есть в г. Москве на Арбате.

Фото1348

Видимо, телесные наказания неизвестного мне В. Переверзева отличались невиданным доселе обилием и богатой выдумкой. Остается надеяться, что всё происходило в строгих формах законности. Нестерпимо было бы думать, что телесные внушения, способные заполнить целый музей с запасниками, совершались над человеком, все преступление которого состояло в том, что он сморкнулся в чью-то овсяную кашу, которая от этого ничего особенно не потеряла во вкусе и питательных свойствах, а  может, еще и выиграла.
гады

Культура и архитектура

Еще раз к вопросу о млекопитающих и хордовых. Есть, оказывается, книга под названием "Античная литература и драматургия". Пособие для студентов, прошу заметить. Занимающихся искусствами.

Всех учить логике, буквально всех. А по субботам пороть.
Numen rusticum

(no subject)

Ныне же сражаемся против гонителя лживого, против неприятеля льстивого, против Констанция антихриста, который не спину рубит, но чрево гладит, не осуждает к жизни, но одаряет к смерти, не гонит в тюрьму к свободе, но чествует во дворце к рабству, не бока истязает, но сердце захватывает, не голову мечом сечет, но душу золотом убивает, не огнем принародно грозит, но геенну тайком воспаляет.
Иларий Пиктавийский, Против Констанция императора, гл.5
(PL 10, 581)